Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
17:17 

Про ножи

Часть 1 .

«Хотя нож оказался тупой, но ведь то был «всамделишный» нож фирмы Барлоу, и в этом было нечто необычайно величественное. Откуда мальчишки Запада взяли, что у кого-нибудь будет охота подделывать такие дрянные ножи и что от подделки они станут ещё хуже, это великая тайна, которая, можно думать, останется вовеки неразгаданной». Марк Твен

Первый свой нож я выиграла в «Земли» в песочнице.
Это был единственный раз в жизни, когда что либо, вырвавшись из моей руки, летело в нужном направлении. Повторить подвиг той шестилетней оторвы я не могу по сей день. Наверное, ножу очень хотелось сменить хозяина, и он принял инициативу на себя. Мне вообще везет на разумное и ответственное оружие. Как бы там ни было, домой я вернулась с отвисшим карманом, и тревожным холодком в желудке.
Тупой напрочь, помятый, складной ножик с островерхими башнями Санкт-Петербурга, был запрещенным сокровищем. При всей своей неказистости он был НОЖОМ, оружием добытым в честном состязании, и отдавать его кому либо я не собиралась ни за что, а значит нужно было придумать ему тайное укрытие.
Жили мы тогда в двухкомнатной квартире вчетвером – родители и мы с братом. Появление любой чужой вещи отслеживалось бдительной матушкой, а уж такой кошмар как нож, да еще у девочки…
В общем, мест, где можно было спрятать свое сокровище таким образом, чтоб я могла до него дотянуться в любой момент, а взрослые не догадались бы его искать было катастрофически мало.
В процессе поисков удачного схрона, я разрыла несколько тайников брата, пока мой взгляд не уперся в кукол. Их у меня было две – блондинка и рыженькая. Обе превосходили меня ростом и были неприкосновенны для остальных членов семьи.
Куклы достойны отдельного рассказа. Не знаю откуда в эпоху советского дефицита взялось такое чудо, но они были размером с нормального шестилетнего ребенка отлитые из твердой крепкой пластмассы. Волосы я им сильно проредила в несознательном возрасте, а глаза, сделанные на манер катафот, ярко искрились, стоило им поймать хоть небольшой лучик света. Одну из них, смуглую, рыжеволосую с оранжевыми глазами, ночью горящими красным, мой героический брат боялся до дрожи. Родители не одобряли моих чудовищ издалека, но что делать- у девочки должны быть куклы.
Вопрос со схроном был решен. Я выкрутила из спины своей любимицы круглую пищалку, обернула ножик носовым платком, чтоб не гремел и забросила внутрь. Поняла, что сотворила глупость, потратила еще полчаса, вытряхнула нож, привязала к нему ниточку и, аккуратно закрепив ее в решетке пищалки, закрутила все обратно. К приходу родителей, я переодевала куклу в новое (непрозрачное) платье и представляла собой вполне умильное зрелище.
Следующий нож, сломанный, но невозможно красивый, самодел с треснутой наборной рукояткой из оргстекла я заприметила на помойке. Тогда еще помойки были для меня табу, но пройти мимо такой красоты я не смогла. Долго думала, как поступить, и в конце концов, показала ножик отцу, Он тут же «пригодился в хозяйстве», а позднее «потерялся» в жестяной выступ моей книжной полки.
К девяти годам у меня была уже небольшая коллекция, а перед десятым днем рождения я попалась матушке с поличным, приобрела несколько свежих синяков и лишилась половины ножей.
Некоторых навсегда, но парочку удалось потихоньку вернуть позднее из отцовских закромов.
Так и пошло. Ржавый тесак с пустыря обменивался на россыпь значков, а потом на миниатюрный нож с перламутровой рукояткой из столового набора. Садовый скребок похожий на нос серпоклюва, из книг про Африку. Заточенный напильник, взамен литровой банки с бензином. Несбыточные мечты о кинжале из сарая соседа-мусульманина. Провонявшие керосином, зеленые от пасты гои пальцы.
Глубокое недоумение по поводу разницы в свойствах металлов и много, много вопросов.
А еще, разумеется, легенды.
О ножах, которые не тупясь рубят гвозди, о ножах которыми можно на весу резать шелковый платок, о ножах из неведомого «синего металла»,и разумеется, обществееный вердикт о том, что настоящий нож можно купить только у зеков.
С критичностью мышления у меня тогда было плоховато, и весь этот фольклор я воспринимала всерьез.
Мечты о «зековском» ноже не оставляли меня много лет, пока я сама не сделала свою первую кривобокую поделку из куска перил, двух гвоздей и деревяшки от плинтуса.
Только тогда я осознала, что в условиях недостатка ресурсов, находясь под надзором, не особо умный, и не особо умелый человек не способен создать произведение искусства.
То, что умные и умелые люди по тюрьмам не сидят, я вычитала у Гарри Гаррисона.

Часть 2

«Не пойму, что мне нравится больше, собирать грибы, или же просто медленно ходить по осеннему лесу с ножом в руке».
Башорг


Первый настоящий нож мне подарил усталый, и как мне показалось, тяжело больной человек, встреченный мной в лесу.
Тогда над Таганаем стоял глухой туман и я уже пару суток бродила в нем, пытаясь надышаться уходящим летом и наслаждаясь комфортом недавно обретенной палатки.
Сейчас такой мужчина показался бы мне странным : в синих штанах из двунитки, в буром, не по размеру, свитере поверх майки, небритый почти плачущий от отчаяния, выпавший из тумана в глухом лесу, но тогда я поняла только, что человек заблудился, напуган и не спал уже несколько суток.
Ничего страшного я в нем не увидела. Если бы это был пьяный, матерящийся амбал, посягающий на мои драгоценности, состоявшие из новенькой брезентухи, или рюкзака я бы, конечно, поняла, что передо мной однозначно плохой человек, может быть даже преступник, но дяденька, похоже, совсем ошалел в одиночестве и тумане , был невероятно вежлив, не сказал ни одного плохого слова, и только спрашивал насчет волков. Я сказала, что знаю одного, но он посторонних не любит, да и вообще бегает только возле стоянок.
Мы развели костер, попили чаю из травок, которые я нарвала тут же на поляне, потом он отдохнул пару часов до рассвета в моей палатке и мы пошли к тропе.
Когда выяснилось, что дядечка еще и не ел давно, мы сделали небольшой крюк и пробежались по пустым стоянкам. Рюкзака у него не было, и оставленную заботливыми туристами картошку, размокшую пачку вермишели и соль он нес в капюшоне отцепленном от моей куртки. Сигареты мы поделили поровну. Он показался мне очень слабым, с трудом шел в горку, пугался высоты, часто поскальзывался и, местами, мне приходилось его уговаривать пройти еще пятьдесят метров.
Через сутки мы вышли на скальник выше Поляны сказок. Я показала ему окрестности, рассказала все что знаю про тропу в обе стороны, и на прощание отдала НЗшную тушенку и чай припасенные на всякий случай из дома .Мы почти не разговаривали в дороге, но когда поднялись выше тумана и он увидел горы и тропу по другую сторону от перевала, дядька расчувствовался обнял меня назвал сестренкой и мы поменялись ножами.
На тот момент мне все казалось нереальным. Тихий, послушный взрослый, моя собственная, личная палатка, глухой августовский туман, венок из душицы и таволги на моей давно не чесаной голове и тот факт, что заблудившийся человек направился не в город, а куда-то в сторону Круглицы, все это было для меня волшебством одного порядка.
Подаренный нож был огромным и увесистым как топорик. В длину он укладывался от кончиков пальцев до сгиба локтя, был блестящим и широким. Моя ладонь не обхватывала рукоять и наполовину. Пальцы защищала удобная пластина алюминия а рукоять заканчивалась мощным навершием, таким удобным при заколачивании колышков в грунт.
По центру лезвия проходил дол, а на незаточенной стороне бугрились три крючковатых выступа.
Нож блестел как поздняя роса, и в нем сюрреалистчески отражались камни Поляны сказок темная зелень можжевельника и рассветное небо. Металл казался шелковым на ощупь и на него стремительно оседал распадающийся туман.
Я от всего сердца пожелала удачи и здоровья волшебнику, делающему такие подарки.
Мне до сих пор хочется надеяться, что он добрался туда, куда шел, и ему не слишком за это перепало.
Мужчина носил нож на веревке, примотанным к поясу, но для меня этот способ не подошел. Проверенные варианты, вроде засунуть за ремень штанов и прикрыть рубашкой и курткой тоже не годились, да и не хотела я прятать такую красоту.
Так я и шла по лесу под оседающим туманом и ловила на лезвие капельки воды, первые за несколько дней лучи солнца, отражения еловых лап и яркие осиновые листья.
Казалось, нож не столько отражал, сколько запоминал увиденное. И хотел еще.
Пару раз я специально забредала в заросли травы, выше моего роста, потом вылезла на склон Откликного гребня, чтоб поймать зеркальным клинком отражение долины и бескрайние горные хребты в любую сторону, куда ни глянь.
Потом я долго разгребала им воду всех встречных ручьев и смотрела, как маслянисто она растекается по широкому лезвию.
В целом, хорошо, что нам с ножом никто не встретился. Своеобразное, наверное, было зрелище.
Потом мне дико захотелось спать, но я упрямо шла к выходу из леса. Мне казалось, что если я засну, то волшебство рассеется, и, когда я проснусь, вместо роскошной полированной стали рядом со мной окажется кривая сосновая ветка, или в крайнем случае, очередной исцарапанный помоечно-гаражный уродец вроде тех, что я во множестве выменивала и раздаривала весь предыдущий год.
Я влюбилась и не собиралась терять свою любовь из-за какой-то усталости или выдумок взрослых.
Этот нож я должна была вынести из волшебной страны и унести в мир электричек, заводской пыли, книг и школьной духоты. Он был нужен мне там, где под запретом оказывалось все более -менее стоящее, включая меня саму.
Возле реки я остановилась, перепаковала рюкзак и с огромным сожалением спрятала нож вдоль спины, чтоб если не видеть, то чувствовать его присутствие.
Я очень старалась не заснуть в электричке. Мимо пролетали слепящие зеркала озер, нереальное, белое здание Миасского музея-заповедника, и я заставляла себя не закрывать глаза. Кто ее знает, где она располагается сегодня, граница волшебной страны.
Разумеется я все-таки заснула. На Челябинском вокзале меня вытолкали из вагона добросердечные граждане и я побрела на трамвай, в полной мере ощущая, что мокрая брезентовая палатка имеет вес, и немаленький. Что несколько суток на ногах в лесу- это тяжело. Что я стерла руки и где-то серьезно ссадила бедро.
Венок на голове равномерно перемешался с волосами и теперь невыносимо воняет таволгой, что в августе отдельно неуместно.
Вежливый дяденька без рюкзака казался сном. Про нож я старалась не думать, но распаковываться, на всякий случай, спряталась в ванну.
Мое лесное чудо никуда не делось. Нож не исчез(чему я вообще не удивилась бы),не потускнел, и от его рукоятки по прежнему пахло таганайским туманом, хвоей и ручейной водой.
Мало что в своей жизни я прятала с такой тщательностью и так продумано, как это приключение. На много лет роскошный нож в пластиковой коробке завернутый в полиэтилен обрел место в аквариуме под грунтом.
Я доставала его только в поход или по ночам, когда родственники спали. К тому времени мы переехали, и у меня появилась своя комната с видом на газовый факел над заводом.
У ножа обнаружилось еще одно волшебное свойство – спрятанный под подушку он отгонял кошмары и отлично успокаивал.
Так что название «Снотворное» это вовсе не плагиат.
Разумеется, я его несколько раз ломала, обдирала полировку, разбивала рукоятку, но всегда находила способ восстановить прежнюю красоту.
Мы с этим ножом отлично попутешествовали автостопом несколько лет и пару экваторов . Мой рюкзак не раз обыскивали на вокзалах и постах ДПС, но он умеет прятаться. А когда понадобилось его предъявить в качестве аргумента, он даже мне показался опаснее и крупнее чем обычно.
Я рубила им снежный наст и непролазный кустарник, забивала колышки палатки, нарезала салат и щепу для костра. Один раз он даже поучаствовал в родовспоможении.
Я представила его родителям, когда мне исполнилось двадцать лет. Удовольствия от знакомства они не выразили, но и запретить уже ничего не могли. Для родственников он теперь «этот твой…хм.. тесак».
Мои пальцы по-прежнему не сходятся на его рукояти, правда теперь уже совсем чуть - чуть. Кинжал соседа давно и прочно забыт. Множество знатоков озвучивали мнения от «фу, туфта» до «нихрена ж себе» и второе звучало намного чаще.
Конечно, это далеко не единственный мой нож. Просто самый любимый.

URL
Комментарии
2017-05-03 в 18:29 

Ум, честь, совесть, записная книжка на выделенном носителе. Включена функция самообучения
Роби Грей, ваа! Классная история! Люблю твои истории, они многоплановые: здесь, и там, про реальность, про жизнь, про волшебство и про что-то забавное - всё это разом и очень гармонично.
Словом, здорово.

2017-05-03 в 20:08 

Миранда Элга
Два кармана стрижей с маяка\...- Четыре месяца я не снимал штаны. Просто повода не было.
Клевейше)

2017-05-06 в 09:39 

Ум, честь, совесть, записная книжка на выделенном носителе. Включена функция самообучения
:up: О, с выделенными эпиграфами стало красиво ,как в книжке.
Я буду приходить тебя читать :)

   

байки из Склепа

главная